...Послышался звук открывающейся двери парадной. И вскоре ещё двое парней подвели к клёну жертву. Запястья его были перемотаны или связаны. На голове — чёрный пакет...
Внизу под окном возились двое парней. Сперва я подумала о массовой закладке в наш газон всяких запрещенных веществ. Эти двое явно что-то прятали в кустах. Но нет...
Я проснулась от голосов и крика на улице. Глянула на часы — полночь. Выползла из-под одеяла. Сразу надела огромный, цыплячьего цвета махровый халат. Отопление ещё не дали. Было холодно. Халат был весь в пятнах и подтёках фукорцина, но меня ж никто не видит. Метнулась к окну, не включая свет. И замерла от увиденного.
Внизу под окном возились двое парней. Сперва я подумала о массовой закладке в наш газон всяких запрещённых веществ. Эти двое явно что-то прятали в кустах. Но нет. В какой-то момент они обратились к кому-то наверху. Я проследила за их взглядом. На высоченном клёне сидел третий. Боже, как он забрался туда по гладкому стволу? Эта троица явно что-то затевала.
Вдруг всё зловеще затихло. Сидящий на клёне замер. Двое внизу притаились. Вечность звенящей тишины. Тревога. Ужас. Я пододвинула смартфон поближе к себе. Послышался звук открывающейся двери парадной. И вскоре ещё двое парней подвели к клёну жертву. Запястья его были перемотаны или связаны. На голове — чёрный пакет. Его крепко держали и подводили к затаившимся.
Ненавижу все эти истории про сталкеров, буллинг и всё такое. Ярость поднималась волной. Рука разблокировала телефон.
Жертву подвели к дереву. Прислонили к стволу спиной. Ожидавшие его выпрыгнули из-за клёна и с отчаянными криками стали метать в него яйца. Я звонила в полицию. Тут один из нападавших сдернул с готовы жертвы чёрный пакет. И сидевший верхом на клёне стал сыпать ему на голову белый порошок. Много, очень-очень много белого порошка, похожего на муку. Затем полилась вода из огромной бутыли. Бррр! Холодина же! Почему он не бежит? Настолько затравили? В трубке — гудки. Блин, парня прибьют, пока полиция ответит! Нет, действовать нужно самостоятельно. Я скинула звонок. И на волне раздиравшей меня ярости понеслась к двери. Их было пятеро. Я одна. Но, к счастью, я была вне себя! А когда я вне себя от гнева, никто ничего мне не сделает.
Спустилась в вестибюль. Агрессоры и жертва были уже здесь. Пятеро крепких парней громкими раскатами эха что-то живо обсуждали. Жертва — мокрый, закиданный яйцами, со свисающим с волос тестом — тут же трясся от холода. — Что здесь происходит?! — грозно заорала я. Парни вылупились на меня от неожиданности. Эффектное появление в жёлтом халате с подтёками фукорцина, безусловно, застало их врасплох. Парни притихли. Затем один из самых бойких промямлил: — У друга день рождения... Что?! То есть я явилась спасать того, кто сам попросил, чтобы в него метали яйца, сыпали муку и поливали водой этой зябкой осенней ночью?! Именинник-пирожок — луп, луп! — таращился на меня сквозь свисавшее с растрёпанных волос тесто.
— Из какой квартиры?! — в стиле допроса с пристрастием гаркнула я на "пирожка". — А вам зачем? — встрепенулся он. — Пообщаться с твоими родителями. Устроили тут срач, орёте под окнами ночью. Это что такое вообще?! — Мы сейчас всё уберем. — Только попробуйте не убрать! Полицию вызову. С днём рождения! И я удалилась восвояси.
Что ж. На этот раз спасать жертву от агрессоров было ни к чему. Но я сто процентов отбила бы "пирожок". Потому что ярость всегда на моей стороне. А сосед-именинник с тех пор стал чрезвычайно вежлив. И дверь придержит, и здоровается. Но как будто бы побыстрее хочет слинять, если мы пересекаемся. Уверена: это всё эффект фукорцина на жёлтой махре.
